Ольга Коробчинская – магистрант экологического факультета, она занимается уникальными исследованиями в национальном парке «Таганай». Девушка рассказала о сложностях ее работы и значимости науки для экосистемы Южного Урала.
– Ольга, почему в качестве своего научного исследования вы выбрали насекомых?
– Меня заинтересовала энтомология, когда я училась на бакалавриате по направлению «Лесное дело». Это важная дисциплина для специалиста лесного хозяйства. Тема фитопатологии занимательна, а поскольку мне зоология с детства больше по душе, то я и решила остановиться на насекомых.
– Каких насекомых вы исследовали?
– Я изучаю жесткокрылых-ксилобионтов (жуки, обитающие и кормящиеся в древесине). Это очень обширная экологическая группа. Многие думают, что к ней относятся только вредители леса. На самом деле это огромный комплекс подкорных обитателей (насекомые, живущие под корой деревьев). Одни действительно поедают еще живую древесину, другие перерабатывают уже не жизнеспособную и гниющую пищу. Некоторые особи обитают в древесине, но кормятся исключительно мицелием древесных грибов. А часть жуков являются хищниками и контролируют численность вышеперечисленных.
– Как была выбрана территория изучения? Почему именно Таганай?
– Я очень люблю этот национальный парк. Комплекс сочетает в себе несколько природных зон на относительно небольшой территории. И так совпало, что исследований на этой территории по моей теме вообще не проводили. Поэтому я решила начать свой путь энтомолога-исследователя с Таганая. Южный Урал в целом отличается фрагментарностью данных о ксилофильной энтомофауне, в ней живут обитатели древесины, коры, а также древесных грибов и миксомицетов.
– Как правильно понять «фрагментарность данных о ксилофильной энтомофауне»?
– На Южном Урале мало данных о энтомофауне. Есть, например, списки видов некоторых мест, и ты с этими списками видов знакомишься и вычленяешь ту энтомологическую группу, которая тебе нужна. И фрагментарность данных состоит в том, что приходится искать что-то из старых статей, из каких-то сводок, пользоваться дополнительными ресурсами. А публикаций, посвященных твоей экологической группе, нет. Иногда информацию можно найти в разных заметках исследователей, на фотографиях, просто узнать у людей, которые увидели и сфотографировали какое-то насекомое, а ты по снимку определяешь, кто это. Моя работа не только в том, чтобы прийти и собрать материал, но еще и обработать информацию вообще по всей изучаемой территории.
– Принесут ли исследования насекомых на Таганае практическую пользу?
– Я стремлюсь к изучению жуков-ксилобионтов не с лесохозяйственной точки зрения (тут их рассматривают только как вредителей), а с экосистемной и биоиндикационной. То есть если мы будем знать видовой состав ксилобионтных жуков, то мы сможем оценить факторы, влияющие на лес, на какой стадии развития сейчас находится эта среда обитания, спрогнозировать дальнейшее его развитие, провести лесохозяйственные мероприятия, правильно подобрать природоохранный статус. Из этого уже исходит практическая польза.
– Какие у вас дальнейшие планы в процессе исследования?
– На данный момент можно сказать, что энтомоценоз особо богат видами из-за обилия разнообразного субстрата и особого микроклимата. Встречаются как и типичные представители, так и интересные экземпляры, занимающие разные позиции в экосистеме темнохвойного леса. В принципе, это характерно для климаксового сообщества. Но сейчас разворачивается очень плачевная ситуация с массовым размножением уссурийского короеда. Огромные площади леса в скором времени будут уничтожены и пихта может исчезнуть с арены, как лесообразующая порода. Думаю, что данная ситуация привлечет много исследователей, которых заинтересуют эти явления. Посмотрим, как ситуация будет меняться. Вероятно, нас ждет полная перестройка экосистемы, поэтому сейчас необходимо собирать всевозможные данные для дальнейшего прогноза.